OnlyMetal.ru - Only Metal Music

::  Новости   ::  Группы  ::

Навигация
Информация
· Новости/Главная
· Архив новостей
· Новости по стилям
· Баннеры и ссылки

Музыка
· Группы
· Рецензии
· Отчёты с концертов
· Интервью
· Чтиво про музыку

Интерактив
· Голосования

 
Последние рецензии
· Artillery «By Inheritance» 1989
· Artillery «B.A.C.K.» 1999
· Artillery «Terror Squad» 1987
· Artillery «Fear Of Tomorrow» 1985
· Sacred Reich «Heal» 1996
· Sacred Reich «Independent» 1993
· Sacred Reich «The Amrican Way» 1990
· Sacred Reich «Ignorance» 1987
· Holy Dragons «Восход Чёрной Луны» 2006
· neNasty – «Когда Уходят Тени» 2006
 


"Легенда о Динозавре" - часть 16.


«РИТА, ОТКУДА В ТЕБЕ СТОЛЬКО КРОВИ?»
 
АВТОИНТЕРВЬЮ С МАКСИМАЛЬНЫМ ПРИСТРАСТИЕМ
 
 
«Ария», волшебная и божественная, мистическая и агрессив­ная, маниакально-депрессивная и охочая до молоденьких пре­лестниц, - всем этим ты обязана загадочной Маргарите, которая вот уже более десяти лет облекает в поэтическую форму мысли: свои собственные и твоих рыцарей. Мысли, которые они не мо­гут или не решаются высказать сами... Историческое восклица­ние «Рита, откуда в тебе столько крови?» принадлежит не нам. Этим вопросом Маргариту удостоил ее старинный приятель Александр Градский, помогавший в советские времена протал­кивать на фирме «Мелодия» очередной «арийский» альбом. «Во мне? Ровно 5 литров, как положено!» - гордо парировала Мар­гарита, соблюдающая эстетику любимого стиля.
 
Если честно, было даже страшновато браться за такую тему, как жизнеописание Маргариты Пушкиной, написавшей «арий­цам» тексты почти всех их песен. Страшно, а надо, потому что г-жа Пушкина, извините за каламбур, шестой член группы «Ария». «Ария» без Пушкиной - уже не «Ария». И это не толь­ко мое мнение. Ну, в самом деле, что за heavy metal без готической эстетики? В известном смысле, «арийцы» и закрепились на нашей сцене из-за того, что их тексты всегда были безупречны. На первых двух альбомах перу Пушкиной принадлежат лишь две песни (но какие!) - «Тореро» («Мания Величия») и «Без Те­бя» («С Кем Ты?»). Зато уж с «Героя Асфальта» начинается по­истине «пушкинский» период «Арии» - с этого альбома лишь Маргарита будет сочинять для группы тексты. Творчество Пуш­киной - не просто поэзия и не просто тексты. Это песни-истории, в которых то Антихрист обвиняет Иисуса во всех смертных гре­хах; то унесенные странным облаком англичане безропотно при­нимают свою судьбу, полагаясь на провидение божье; то очеред­ная «муза», уходя, не возвращается... Написав для «Арии» в об­щей сложности более сорока песен, г-жа Пушкина на получен­ные с альбомов весьма небольшие деньги выпускает некоммер­ческий рок-альманах «Забриски Rider» («Гонщик из деревни Забриски»), кормит подшефных собак и кошек, подбрасывает знакомым (а иногда и малознакомым) музыкантам на запись или на лечение. Утверждает, что «на старости лет, если, ко­нечно, дотяну до старости, помру в нищете, в канаве». Вообще создается впечатление, что Пушкина делает все, чтобы ее знако­мым и друзьям на этом свете спокойно не жилось и чтобы у нее было как можно больше недоброжелателей. Она - по натуре сво­ей настоящий «жираф»: то и дело высовывает свою голову, даже в самом неподходящем для леди месте и в самое неподходящее для леди время... Будучи, как она сама непременно подчеркива­ет, РОК-поэтессой, Маргарита терпеть не может слова «поэтес­са», считая его чересчур салонным; будучи журналисткой и из­дателем «Забриски Rider», терпеть не может слово «журналист­ка». Вообще, особа она крайне парадоксальная, в чем вы очень скоро сможете убедиться сами...
 
Если с жизнеописанием «Арии», охватывающим период пер­вых двух альбомов, удавалось худо-бедно справляться, то на подступах к «Игре С Огнем», и особенно к «кровавому альбому», стало понятно, что настало время отправляться на поклон к гос­поже Пушкиной. Каюсь, хотелось оттянуть этот визит как мож­но больше... Но делать было нечего. Я отхлебнул коньяку и, сняв телефонную трубку, набрал номер г-жи Пушкиной. «Мар­гарита Анатольевна, - произнес я с комсомольским оптимиз­мом, стараясь говорить как можно более весомо и уверенно, - я сейчас пишу книгу про «Арию», не могли бы вы мне помочь... ну в смысле дать большое интервью?», В ответ последовал смешок, преисполненный величайшего сарказма. Я было подумал, что все мои худшие предположения оправдываются. «Да мы с то­бой два года говорить будем! - пояснила Пушкина. - У тебя хоть план есть?» Я подтвердил, что план у меня как раз есть, и, попутно поклявшись в ненависти к отечественным журналис­там за их патологическое неумение формулировать вопросы, в некоторой степени завоевал ее доверие. «Я тоже не люблю журналистов, - успокоила меня тетя Рита. - Ну что ж, давай попробуем».
 
Героическая попытка окончилась полным крахом. С правой стены пушкинской комнаты на меня сквозь круглые очки стро­го посмотрел Джон Леннон, с левой - Хирург, Шевчук, Гранов­ский, Немоляев и «Ария», за спиной безобразничали Стив Вэй и Ян Андерсон. На булавке, воткнутой в обои, покачивалась ин­дейская ловушка для ночных кошмаров, на двери позвякивали колокольчики, отгоняя злых духов... Маргарита вздохнула и выдала фразу типа «Такие книги выходят в свет, один раз в жизни. Не хочу, чтобы потомки запомнили меня через твое восприятие. Не обижайся, Ди Трои, ты выгодно отличаешься от прочих писателей. Но не родился на свет еще тот человек, с которым я смогу поговорить по душам... Довольно того, что несут обо мне досужие бездельники и заплесневелые ортодоксы. Позволь, я побеседую с собственным отражением в зеркале мо­его мира...». Ну что оставалось делать? «Конечно, конечно, - промямлил я без особого энтузиазма, - но хотелось бы, чтобы без... особого ущерба для общего дела». «Сейчас эта тетка пурги нагонит», - кисло подумал я про себя и с опаской посмотрел на ви­севшие на рамочке пушкинского рисунка с улитками и кирпич­ной стеной не то африканские магические косточки, не то зубы с бусинами.
 
Колокольчики на двери принялись позвякивать совершенно самостоятельно. «Сквозняк, - решил я со свойственным мне ма­териализмом. - Наверное...»
 
 
 
БЕСЕДА МАРГАРИТЫ С НЕКИМ ОТРАЖЕНИЕМ В ЗЕРКАЛЕ ЕЕ МИРА
(Мистерия в нескольких действиях с чаепитиями и перекурами)
 
 
Весьма уважаемый мной Карлос Сезар Арана Кастанеда, ко­торый недавно, в полном соответствии с собственным учением, «перешел во второе внимание», в пояснениях к «пути воина» го­ворил о стирании личной истории: «Не говорить никому в дей­ствительности, что ты делаешь и кем на самом деле являешь­ся. Внимание людей, которое концентрируется на каждом из нас, ослабевает - и человек становится свободным и текучим. Он становится неизвестным даже для самого себя». У меня ни­когда не было этой свободы и текучести: громкая фамилия дела­ла свое нехорошее дело. В школе меня всегда сразу же вызыва­ли к доске, если я плохо отвечала - учителя укоризненно кача­ли головами и говорили: «Зачем же с такой фамилией позо­риться? Нехорошо...». Почему-то все считали, что люди с фами­лией «Пушкины» должны быть только передовыми, только от­личниками, стахановцами, мудрецами, образцами для подра­жания. Поневоле приходилось подтягиваться, подстегивать свое самолюбие, брать пример не только с кудрявого потомка Ве­ликого Арапа Петра Первого, но и с собственного героического папы, который в пять лет уже крышу крыл, прошел финскую, китайскую кампании и всю Отечественную войну... До Берлина. Командовал дивизией бомбардировщиков и за Сталинградскую битву получил звание Героя Советского Союза. Любовь к тяже­лой авиации, папины гены проснулись во мне, стоило только ус­лышать тяжелые роковые аккорды.
 
Когда я занялась (сдуру, по молодости) сочинительством, всякие тетки и дядьки стали советовать мне взять псевдоним: «Нельзя же писать стихи и подписываться - Пушкина!». «А чего мне стыдиться? - обычно пожимала я плечами, прики­дываясь тумбочкой, - отца своего родного я не стыжусь... А я, между прочим, его дочь». Чуть позже я вышла замуж за челове­ка по фамилии Столыпин (хотя искала исключительно Данте­са), но своей фамилии менять не стала. Гордость, знаете ли... И все-таки неоднозначная жизнь в советском обществе заставила меня несколько раз прибегнуть к псевдониму - иначе худсо­вет никак не желал пропускать мои тексты. Правда, замени­тель я выбрала тот еще и назвалась Ритой Линн... (У «Пинк Флойд» в одной из песен упоминается Вера Линн, актриса, вот я у нее фамилию и позаимствовала, а потом и вовсе к своей при­цепила...)
 
Хэви-компонент моей судьбы давал о себе знать с самого ран­него детства: в Черняховске, где стояла дивизия отца, мы гоня­ли по немецким авиабомбам, лежащим вместо мостиков через ручеек к аэродрому, играли на территории бывшего концлаге­ря, на развалинах бараков для военнопленных, бродили по чер­ному лесу, где, несмотря на все усилия саперов, люди находили неразорвавшиеся снаряды, мины и патроны... В садах, окру­жавших наши дома, частенько находили клады, зарытые отсту­павшими гитлеровцами: сервизы саксонского фарфора, летные кожанки... Потом отец переместился в Ригу, и мы окунулись в средневековье, в волшебный запах Рижского залива, в штор­ма, в песни высоких сосен на берегу. Мы слушали орган в полу­мраке древнего Домского собора, с витражей которого взирали монахи и короли, а под огромными плитами пола покоились драчливые рыцари... Мы вырезали из кусочков коры индейцев, конкистадоров, раскрашивали масляными красками уродливые фигурки, мастерили корветы и пускали их в плавание. Читали вслух «Трех мушкетеров», «Гамбусинос и Твердая рука», «Ка­питан Сорвиголова». Еще любили читать библиотечку «Воен­ных приключений», особенно такую оранжевую книжку с чер­ной полосой - «Приключения майора Пронина». А в реке Лие-лупе мы ловили смешных сине-красных рыбок с нелепыми панковскими ирокезами на голове. Рыб величали «казерагами». Привлеченные тишиной и красивыми мраморными фигурами, мы с соседскими ребятишками любили бродить по местному ка­толическому кладбищу. Черные ангелы, белые...
 
Потом был Будапешт, столица Венгрии, с его прекрасной ска­зочной архитектурой, Рыбачьим бастионом, памятником Чуме на соборной площади. Там я впервые услышала записи «Beatles», «Rolling Stones», увидела кинохронику их концер­тов... В Москве еще мало кто знал их, если видели надпись, то произносили очень смешно: «тхе беатлес»... Роллинги мне в детстве нравились больше битлов - в них было больше хули­ганского, отвязанного... В Будапеште я первый раз в жизни оказалась на «живом» рок-концерте - приехали «Davis Spencer Group» со Стиви Уинвудом... Было полно и венгерских групп типа «Омеги», «Локомотива ГТ», «Иллеш»... Да всех и не вспомнишь!
 
ОТРАЖЕНИЕ: Выходит, не попади, ты благодаря родному папе в те благословенные края...
 
Я: Точно. Не было бы сейчас этого недоразумения по фамилии Пушкина, некого было бы звать «кровожадной стервой»... Фу, как грубо! Кстати, знаешь, почему меня считают стервой? Я не­давно выяснила... Потому что делаю что хочу. Всю жизнь. Гово­рю что думаю... А этого не любят. Пишу что думаю. По неписа­ным туземным поп- и рок-законам, принято всех мазать шоко­ладом. Иначе тебя объявят нежелательным элементом в тусов­ке... Независимой журналистики у нас нет. Ее просто не может быть - бывшие классные авторы из андеграунда сейчас находят­ся в услужении у воротил шоу-бизнеса, который они сами сов­сем недавно разоблачали и высмеивали... Иначе - посадят на го­лодный паек или изобьют, могут пообещать прирезать и взо­рвать. С них станется... Что такое какой-нибудь сраный журналистик по сравнению с каким-нибудь крутым продюсером с уго­ловным прошлым, который проворачивает спонсорские милли­оны и раскручивает всю эту попсовую нечисть?
 
ОТРАЖЕНИЕ: Стоп, Пушкина. Это тема для отдельного романа...
 
Я: Именно. Собираюсь на досуге засесть за мемуары. Думаю, после их выхода в свет меня все-таки стукнут кирпичом по голо­ве. Скорее всего, мемуары будут называться «Кладбище домаш­него рок-н-ролла».
 
ОТРАЖЕНИЕ: Прежде чем мы перейдем с тобой к живо­трепещущим «арийским» темам, не ответишь ли ты мне на... э-э-э... один сугубо личный вопрос; «У тебя с психикой все в порядке? Нет ли, часом, какого специального страшно­го диагноза?». Ты, конечно, понимаешь, почему я такие ве­щи спрашиваю...
 
Я: Еще бы не понять! Мне говорили, что вроде бы врачи дела­ли какие-то страшные заключения, прочитав книжечку моих стихов « Заживо погребенная в роке»... По цветовой гамме моих картинок тоже якобы можно многое сказать. Да мне все рав­но... Я не знаю, откуда все мое ко мне приходит: из недр земли, из космоса. Конечно, для посторонних людей странно, когда человек в моем возрасте так зациклен на собственной принципи­альности, тащится от Брюса Диккинсона и прочее и прочее, мечтает о мотоцикле и кожаной куртке, вместо одежды от Вер­саче, и вообще живет совсем не по тем правилам, которые одоб­рены большинством деньгоискателей...
 
ОТРАЖЕНИЕ: Между прочим, Марго, открой тайну золо­того ключика - а сколько тебе лет?
 
Я: Где-нибудь за 660, это точно. Вообще я свой возраст исчис­ляю не в годах, а в жизнях... Каждый новый альбом - новая жизнь, пол-альбома - полжизни, одна песня - одна десятая часть... Получается, что у меня этих жизней даже больше, чем у кошки. И значительное количество приходится как раз на группу «Ария»...
 
ОТРАЖЕНИЕ: Ходят слухи, что ты «арийцев» просто не­навидишь, а они тебя - терпеть не могут.
 
Я: Это у нас игра такая, интрига, чтоб интересней жить было и нам самим, и журналистам ... Хотя за музыкантов говорить не имею права, может они спят и видят, как избавляются от этой ведьмочки по имени Маргарита. А сказать в открытую боятся - знают ведь, если кто меня обидит, тому туго придется. Все-таки я - женщина мистическая... Ха-ха. Между прочим, имя у меня совсем не «сатанинское», как Вы изволили выразиться, а коро­левское и означает «жемчужина».
 
ОТРАЖЕНИЕ: (частично материализуясь и кашляя): Скажите честно, Жемчужинка Вы наша Маргарита, Вы бы­ли влюблены в кого-нибудь из «арийских» музыкантов?
 
Я: Чтоб в какого-нибудь музыканта целиком и полностью? Ни-ког-да. В голос Кипелова, в бас Грановского, в рост Терен­тия, в беззвучность шагов Холста, в индейство и энергию Дуба, в безобидность Мани - да, влюблена... Вообще для меня музы­канты - все равно что братья и дети, я натуры их знаю как об­лупленные. И хочу сказать девушкам по секрету: «Не надо стремиться подцепить какого-нибудь музыканта, чтоб выйти за него замуж!». Быть женой рокера равносильно жизни с лет­чиком-испытателем или моряком-подводником. Если женщина не ощущает в себе отвагу и силу японских камикадзе, лучше ос­тановиться...
 
ОТРАЖЕНИЕ: А как же любовь?
 
Я: Любовь? А что такое любовь? Пляска инстинктов... Шучу. Лично мне в этом плане не везет - все заканчивается печально.
 
Видимо, так задумали боги, чтобы выброс адреналина в мою кровь не прекращался, ведь творческие личности должны стра­дать, лезть на стену, впадать в депрессию. Короче, без двуполюсной эмоциональной подпитки меня не оставляют... Два дорогих мне человека умерли. Про одного из них, кстати, текст песни «Возьми Мое Сердце». Помнишь строчки: «Я смерть увидел в первый раз, ее величие и грязь...». На самом деле это про меня - «я смерть УВИДЕЛА в первый раз». Считай, что он отошел в мир иной у меня на руках. До последней минуты этот парень хотел уехать в Испанию играть джаз на горячем песке или в ка­ком-нибудь мавританском дворике... Я просто переложила эту историю для Валерки. «Арийцев», между прочим, мои личные переживания мало волнуют, главное - результат, песня.
 
ОТРАЖЕНИЕ: Вообще, мужики только мешают. Когда они творят - это святое, а вот когда женщина таким муж­ским делом занимается, да еще рок-н-роллит или в хэви ухо­дит... Кто ж такое терпеть будет? Кстати, давай-ка вос­становим «этапы, большого пути», ведущего к группе «Ария».
 
Я: Можно попробовать. Как уже понятно, под влияние бит-му­зыки в лице «Биттлз» и «Роллинг Стоунз» я попала еще тогда, когда в СССР эти существа считались идеологическими дивер­сантами. А в 1967 году окончательно мою рок-ориентацию опре­делило знакомство с Александром Градским, громкоголосым ху­лиганом из одного дома во 2-ом Мосфильмовском переулке. Бы­ло это на улице имени маршала Бирюзова, в каком-то ДК, где Градский пел в «Дом Восходящего Солнца».., В 1970 году я напи­сала для Саши Кутикова свой первый песенный текст, и, с легкой руки того же Кутикова, началось мое сотрудничество с культо­вой группой тех времен «Високосным Летом». Я уже тогда как бы разминала свои готические косточки, сочиняя песни о похи­тителе снов, о колдуне, крадущем стеклянных лебедей. Потом делала кое-что для «Виктории», «Рок-Ателье», «Карнавала», «Рондо». Причем из-за меня группа «Рондо» попала в списки «запрещенных». Я написала для них текст «Турнепс», о том, как человека отправляют в порядке шефской помощи дергать кормо­вую репку в подшефное хозяйство, а он там, болтаясь вниз баш­кой над грядкой, рассуждает о всяких высоких материях... Са­мые теплые воспоминания у меня о работе с «високосниками», они уходили в психоделию, в арт-рок. Потом я писала тексты для «Автографа», в котором командовал все тот же экс-«високосник» Александр Ситковецкий. Некоторые песни мне нравятся до сих пор, в некоторых текстах я вижу множество недостатков... Со временем многое меняется в отношении к тому, что делала раньше, оценки совсем другие. Бесспорно одно - это была одна из самых профессиональных групп Союза... В моем «послужном списке» есть и группа «Кураж», «ЭВМ», «Лига Блюза», «Крема­торий», «Новый Завет», проект известного гитариста Игоря Ко­жина под названием «Треф», «Раунд», «СС-20», проект Сергея Маврина, экс-гитариста «Арии», «Родмир»... С Градским мы на­писали рок-оперу «Стадион».
 
ОТРАЖЕНИЕ: Это «в роке». Но ведь известно, что ты до­вольно часто и, не побоюсь этого слова, с удовольствием ра­ботаешь и с поп-звездами.
 
Я: Да, время от времени я позволяю себе написать несколько вещей для знакомых попсовых исполнителей, оставляя право выбора мелодии для работы за собой. Не могу отказать себе в удовольствии несколько подпортить традиционный попсовый сироп... А в металлическую авантюру меня втянули в 1985 году. Помню, как мы встречались с тишайшим Холстининым у зда­ния АПН на Зубовской площади, и он мне передавал «рыбу», превратившуюся потом в «Тореро».
 
ОТРАЖЕНИЕ: «Меня втянули в эту авантюру» - ловлю тебя на слове и предлагаю прокомментировать следующее высказывание одного твоего приятеля: «Рита - очень стран­ный человек. Мне кажется, она никогда не любила тяжелую музыку... Мне кажется, она даже физически ее не выносит, но заставляет себя верить в то, что она ее действительно любит!». За дословность не ручаюсь, но к оригиналу близко.
 
Я: Ничего себе приятель! Предатель какой-то! Да кто тебе та­кое мог сказать?
 
ОТРАЖЕНИЕ: А вот это как раз не важно. Из досье!
 
Я: Это он, наверное, от зависти так сказал, потому что сам не может так любить... музыку. Я-то как раз и сформировалась как личность именно благодаря тяжел яку! Мы слушали «Led Zeppelin», «Black Sabbath», «Nazareth» и - страшно подумать -«Iron Butterfly»!
 
ОТРАЖЕНИЕ: Ого! Последний ансамбль - действительно тяжеленный психоделический коктейль!
 
Я: Да когда «Motorhead» приехал, я отплясала в партере весь концерт. Мои приятели, с которыми я пришла, кричали мне: «Не ходи туда, тебя изнасилуют!». А я им: «Руки прочь». За­велась я с первого же удара по барабанам! Великолепный был концерт: грязный, байкерский, тяжелый. Я вообще очень люб­лю наблюдать за барабанщиками. Когда приезжал «Faith No More», я простояла весь концерт за кулисами, наблюдая только за игрой барабанщика.
 
ОТРАЖЕНИЕ: Тогда попутно такой вопрос, если ты, так любишь наблюдать за игрой барабанщиков: какая «арий­ская» ритм-секция тебе больше всего нравилась?
 
Я: Я вообще очень любила древний состав «Арии». Мне нра­вилось, как слаженно работали Грановский и Молчанов. Да я и сейчас считаю Алика самым классным бас-гитаристом. С бара­банщиками дело обстоит сложнее, второго Бонэма я что-то не вижу, как, впрочем, и второго Пейджа. И не надо мне говорить, что их музыка устарела - она вечная для тех, кто любит именно музыку, а не тусовку и пижонство. По-моему, в наши дни в пес­нях стало меньше искренности, люди стыдятся своих корней, своей серьезности. Все переводится в плоскость фарса и клоуна­ды. Надоело. (В этом месте беседы у Пушкиной внутри что-то заедает, она несколько раз произносит слово: «Надоело, надоело, надоело...». Потом жалуется, что западные хардовики воруют у нее по небес­ному кабелю темы для альбомов. Например, идею альбома об ор­дене тамплиеров, сюжет о дикой охоте. Сумбурность заканчива­ется воплем о том, что ей необходимо поработать с Трентом Резнором из «Nine Inch Nails»)
 
ОТРАЖЕНИЕ: Ты, старушка, всерьез полагаешь, что Трент по-русски «Калинку-малинку» будет петь?
 
Я: А ты что ж - думаешь, мы на других языках писать не уме­ем?! Все-таки испанским языком владею, да и английский - не последний... На испанском я написала очень романтический текст Кириллу Немоляеву для его нового альбома - звучит, буд­то золотые песчинки пересыпаются...
 
 
 
Canta mujer llena de miel
 
Pobre mujer que sabe amar
 
El Sol toca sus labios, toca su piel
 
Grita el Sol: «You'll be a star!»
 
 
 
Там во всех куплетах есть вкрапления английского, которые рифмуются с испанским... Другой текст для Немоляева был сочинен на тарабарском - это ему даже ближе: смеси латыни, французского, английского, итальянского и даже польского... А для группы «Раунд» я такие английские тексты сочиняла! Од ни «Танцующие Слоны» чего стоят. Сейчас вспомню... Нет, сло­нов не помню, а вот «Sexy Girl» перескажу. Утро... Церковь от крыта, четырнадцать ангелов наблюдают - сможет ли золото ку­пить твою душу, все дамочки молятся, все мужички перешептываются, им нравится мыть кости... Тщедушный учитель принес новость, от которой и небо готово плюхнуться на землю: в город явилась кинозвезда, сексуальная до невозможности... «О, вот вам и горячий рок-н-ролл!» Ну, в городе началась форменная ре­волюция, пошла эволюция: мышки поимели всех кошек, и взо­рам жаждущих открылась земля обетованная, домашний очаг превратился в преисподнюю Любви... Вот вам и кинозвезда, вот вам и сыгранный ею горячий рок-н-ролл.
 
ОТРАЖЕНИЕ: Вот-вот, сама и подвела! Так как ты относишься к известной формуле «sex, drugs, rock&roll?». Тебя не воротит с души, если «арийцы» требуют написать что-ни­будь этакое по-русски? По-английски-то проще. Говорят, ты пребываешь в некоторой растерянности, когда заматеревшие подопечные твои чада начинают требовать машинок, пивка и девочек...
 
Я: А ты больше слушай, что говорят! Может, я кровь младен­цев пью, мясом черной кошки закусываю, черепа недоброжела­телей коллекционирую, восковые фигурки критиков иголками протыкаю? Что же касается растерянности... Я бы сама не отка­залась от машины, цистерны с апельсиновым соком и молчаливого верного спутника жизни с орлиным профилем и белым пе­ром в волосах. Желательно без комплекса неудачливого малень­кого червячка, несостоявшегося Есенина или недоделанного Стива Вэя. Его энергия должна совпадать с моей, термоядерной, по всем параметрам... Иначе бедолага рано или поздно (скорее рано) впадет в истерику и закончит жизнь в глухом запое. Вид­но, встречу я такого героя только в следующей жизни. Слабости же мужских и женских существ я изучила очень хорошо, поэто­му могу сочинять тексты и от того, и от этого имени. И не надо делать из меня дуру - я прекрасно знаю, что для настоящего рок-н-ролла требуется допинг (правда, для каждого - свой собст­венный).,. Знаешь, я всего раза три за всю свою сознательную жизнь курила травку. И не испытала ничего, кроме кошмарной головной боли. Думала, с ума от боли сойду... Люблю в компа­нии выпить бокал хорошего испанского вина. Или французско­го, со льдом... Короче, лучший наркотик для меня - музыка. Я ставлю «No Quater» Пейджа с Плантом и могу танцевать, петь вместе с ними, и ничего мне больше не надо... Или поставлю «арийскую» «Беги За Солнцем» и представляю, как прыгаю в грозовой поток и ношусь среди молний,.. А красивые элэсдэшные картинки мне прекрасно заменяет медитация. Право на треп о сексе оставляю за мужчинами, они любят на эту тему по­рассуждать. Скажу одно, чем больше мужичок по этому вопросу распространяется - тем больше у него комплексов, тем меньше от него толку на деле. Все.
 
ОТРАЖЕНИЕ; Самая таинственная вещь у «арийцев» - «Зверь»...
 
Я; А что в ней таинственного? Разве что неясный второй и тре­тий план. На первом плане - обычная сказка про оборотня. Ехал мужик по дороге, как Джек Николсон в фильме «Волк»... Дело было в полнолуние, наехал на подстреленного кем-то зверя. Тот его легонько тяпнул за какую-то часть тела...
 
 
 
Ты помнишь? Давным-давно
 
Я жил, как во сне, легко,
 
Но раненный кем-то волк
 
Вонзил мне клыки в плечо...
 
 
 
С тех пор в полнолуние герой превращается в лесного клыкас­того хозяина и убийцу невинных овечек. Естественно, у него есть дама сердца, которая никак не желает стать подругой-волчицей; на четырех лапах бегать - это вам не на двух ножулях вышаги­вать, бедрами покачивая... И она решает убить зверя, который не дает своим воем ей покоя. Выходит она, значит, на порог с винче­стером в руках и как бабахнет. Полетели клочки по закоулоч­кам... А бедный волчара считал ее невинным ангелом, который и мухи не обидит, не то что волка застрелит. Кошмар.
 
ОТРАЖЕНИЕ: А второй и третий план?
 
Я: У Фрейда есть работа - «Человек-волк», у Германа Гессе - «Степной волк». В каждом из нас спрятан какой-нибудь зверь. Хуже, когда это - шакал или гиена. Большинство из нас стремится жить в стае и охотиться в стае. Волки мне как-то ближе, а образ айтматовской голубоглазой волчицы глубоко запал в душу... Отсюда - и третий план. Я всегда чувствовала себя свободолюбивой такой волчицей, уходящей далеко в степь слушать песни дикого ветра или в горы - к духам ущелий... И мне хотелось, чтобы рядом бежал верный друг, не раз ухо­дивший от красных флажков. Вот, послушай, у меня кое-что написано на эту тему, правда я не все помню... Сразу скажу, что Куба упоминается в стишке потому, что там я была не­сколько раз и именно там поняла, что такое гармония челове­ка с природой, а «старый Фрадкин» - это композитор Марк Фрадкин. Он как-то раз пришел на концерт рок-лабораторских групп и был потрясен выступлением Петра Мамонова... Там мы и познакомились. А «Лос Лобос» - по-испански означает тоже «волки &, такая команда существует на самом деле и фи­гурирует в фильме «Desperado». Так вот, вникай, откуда взя­лись второй и все последующие планы «Зверя». Об этом еще никто не знает... Похоже, что и я сама до этого момента тоже ничего не подозревала...
 
 
 
Электрический скат - моя рыба
 
кубинских мгновений,
 
Старый Фрадкин сказал, что
 
глаза у меня, как у хитрой лисицы,
 
(Та-та-та, бу-бу-бу, что-то там на колени...)
 
А мне волк, а не лис, в полнолуние каждое снится.
 
 
 
Он по красной земле то бежит,
 
то ползет, припадая к ней брюхом,
 
Он прекрасен - мой Бог
 
желтоглазых и мудрых созданий,
 
Серебристая шерсть, и звезда - как серьга
 
в волчьем ухе,
 
(Та-та-та, бу-бу-бу что-то там, не помню что)
 
 
 
А пока - рядом с ним по снегам и
 
осенним распадам,
 
А пока - рядом с ним по таинственным
 
горным пещерам,
 
Льется кровь тех, кто слаб, -
 
но, чтоб выжить, так надо!
 
Я и Волк... между нами -
 
в Любовь
 
бесконечно чистая Вера...
 
 
 
Если вдруг ухнет свет в бесконечную
 
вечную пропасть,
 
Где инстинкты сплетаются кольцами
 
бешеных змей,
 
Грянет выстрел и музыка пьяной команды
 
«Лос Лобос»,
 
  Старый Волк –
 
    древний Бог -
 
      приползет умирать
 
        под мою раскаленную дверь...
 
 
 
Так что получается, что зверь - это на самом деле я, это ис­тория из моей жизни. И в меня целится человек, который не захотел стать Серым Волком. Все умело адаптировано под Кипелыча...
 
ОТРАЖЕНИЕ: Ритка, basta, basta! Крыша едет! Переку­рим?
 
(Перекур перерастает в затяжное чаепитие, сопровождаемое телефонными звонками сочувствующих.)
 
ОТРАЖЕНИЕ: (несколько расслабленное после чая): А во­обще как это получается... ну, тексты эти?
 
Я: А Бог его знает, как. Сначала слушаешь музыку с напетой «рыбой». Слушаешь, слушаешь, слушаешь... Пока не начина­ешь сама петь мелодию... Потом ходишь, ходишь... По кварти­ре, по комнате, по скверу, по проспекту... На людей натыкаешь­ся, на столбы фонарные... Потом под ложечкой начинает нехо­рошо так сосать, словно там солитерчик завелся. Ощущение зве­нящей пустоты в районе почему-то именно желудка. Как будто из космоса звонят туда и предупреждают: «Ждите сигнала!». Когда входишь в такое состояние, надо сразу бежать за письмен­ный стол, не то упустишь... Я сразу зверею, меня лучше не тро­гать в такие моменты. Сюжеты откуда-то начинают вылезать, один за другим... Самое трудное - найти правильную первую строчку. И потом - Холста отыскать, чтобы зачитать заготов­ку... В процессе работы возникает такое чувство, что тебе меша­ет все: собственные руки, ноги, голова... Но когда уже реально понимаешь, что получается НЕЧТО, то выпиваешь море кофе, топаешь в магазин и покупаешь себе какую-нибудь побрякуш­ку. Когда альбом закончен, даешь себе и друзьям честное слово отдохнуть, осуществляешь генеральную уборку рабочего поме­щения и... на тебя сваливается очередная нетленка. И все снача­ла - слушаешь, слушаешь, слушаешь, погружаешься, натыка­ешься, солитер заводится и т.д. и т.д. Но всяким любопытным надо запомнить очень важный факт моей биографии - все «арийские» тексты написаны на «рыбу», т.е. на заданный му­зыкантами размер. А они, как правило, в музыке никогда ниче­го не меняют. Музыка диктует содержание песен и, если угодно, лексическое наполнение. Невозможно себе представить, чтобы Кипелов спел такие слова, как «трахать» или «трахаться», «зад­ница», «двигай попой»... У нас героика, романтизм, чистота языка... Не считая «старых козлов» - из известной всем «арий­ской» песни.
 
ОТРАЖЕНИЕ: А кому же ты пишешь не на «рыбу»? Такое хоть иногда бывает?
 
Я: Редко... Сейчас плотно работаю с певицей Ольгой Дзусовой, она и сольно творит и в компании с группой «СС-20», Она всегда такая разная, и я тоже люблю быть разной - то шансон напишем и споем, то что-то кельтское, то блюзовое, то неофолк изобразим, то вот хард. Вообще мне всегда было скучно с женщинами сотрудничать, неинтересно... У них мозги больше на «ветер с моря дул» настроены. А вот с Ольгой все по-другому, да и исторически мы с ней повязаны. Совершенно случайно ока­залось, что ее дедушка, летчик-истребитель, во время войны, под Сталинградом, моего отца прикрывал... Справедливости ра­ди отмечу, что Тоня Жмакова очень недурно пела тяжелую «Спасайте Город». Пишу иногда и для себя. Блюзы, например. Пропеваю их сама, я прекрасно представляю, как они должны звучать. Есть такой блюз, написанный по мотивам фильма «На­род против Ларри Флинта», там еще Кортни Лав играет, вдова Кобейна... Как я его представляю! Но моего 8-летнего музыкаль­ного образования не хватает, чтобы воплотить мечты в реаль­ность. Я всегда мечтала играть или на бас-гитаре, или стучать... по барабанам, но способностей не хватило. Мне часто снится, как я пою. Эх, если бы я запела!
 
ОТРАЖЕНИЕ: Наступила бы эра тотальной ханы для всех рокеров. Лучше картинки рисуй. Кстати, скажи, а как в одном человеке может уживаться хиппизм, металлизм, хардизм, чегеваризм, утопический коммунизм, буддизм, ка­толицизм, ведьмизм и прочие измы?
 
Я: Не знаю. Но если я до сих пор жива, значит могут уживать­ся. Просто временами бывают такие вулканические выбросы, когда пересиливает то одно, то другое, то третье. Зато не скучно быть многомерным человеком, всегда какой-нибудь сюрприз го­тов для окружающих. От тебя ждут чего-нибудь революционно­го, а ты начинаешь размазывать сопли и проповедовать теорию ненасилия, или наоборот.
 
ОТРАЖЕНИЕ: Слушай, Пушкина, а как ты относишься к критике? Тебя ведь частенько ругают... За ту же «Арию», за попсовые тексты.
 
Я: Да никак не отношусь. Эти люди на службе, работа у них такая, не поругаешь - внимание на себя не обратишь, на хлебу­шек не заработаешь. Мне, честно говоря, читать эту ругань «в лом». Она чересчур примитивна. Ну, не любят у нас тяжелую музыку, ну не слушают ее. А как можно написать толковую ре­цензию на то, что ты не слушаешь и не понимаешь? Послушал, скажем, первые аккорды «Генератора» и сделал далеко идущее заключение - все сдернуто у «Iron Maiden». «Арии» вроде поло­жено сдирать у «Iron Maiden», а Пушкиной положено (кем толь­ко положено?) писать готические сказки... Все, что не «жопа» и не «юбочка из плюша», все для таких рецензентов готика... А потом, появилось много молодых таких злобных зверят, кото­рые так и норовят нас укусить и завопить: «Акела промахнулся! Ангела промахнулся!». Своеобразная болезнь роста. Но как поет­ся у «Арии»: «Не всем волчатам стать волками, не всякий взмах сулит удар...». Что, нужно обращать внимание на эти повизги­вания? Я достаточно взрослый (ха-ха!) человек, чтобы пони­мать, где ошиблась, где не дотянула, где покривила душой. Как-никак 660 годков... И мнение обо мне людей, интерес которых к музыке ограничивается разбором интриг и поеданием жаре­ных крокодилов на презентациях, меня не интересует... Самая лучшая оценка, как ни банально это звучит, когда стадионы по­ют вместе с Валеркой наши песни, когда на улице подходят ре­бята и благодарят за то, что мы делаем... Меня порадовал Ник Кейв, сказав в одном из интервью, что редко к кому-нибудь при­слушивается, когда дело касается его работы. Работает себе и ра­ботает. Кому нравится, тот его песни принимает. У меня такой же принцип, я создала свои собственный мир, живу в нем и пре­красно себя чувствую... Разрешаю заходить туда людям с чис­той совестью и богатой фантазией.
 
ОТРАЖЕНИЕ: Хочу вот спросить, почему хэви считает­ся музыкой, льющей бальзам на подростковые комплексы, а вот, допустим, Боб Дилан или его русский аналог Гребенщиков - высокоинтеллектуальная музыка, достойная зре­лого мужчины? Как будто бы музыкантами двигают не од­ни и те же сексуальные комплексы! Любой мужик, рискнув­ший вылезти на сцену, - по большому счету, благодатнейшая почва для психоаналитических опусов...
 
Я: Я что-то никаких толковых опусов на эту тему не встреча­ла, у нас достойных психоаналитиков нет, проходимцы всякие по большей части... Боб Дилан потише, чем хэви-метал, конеч­но, но у него потрясающие рассказы в песнях встречаются, он -замечательный поэт, рассказчик, летописец,.. У Б.Г. особой му­зыки, как мне кажется, нет... Весь ореол создан его текстами, а он многое почерпнул у своих западных собратьев... Я считаю, что у «Арии» сложилась своя поэтическая школа, и «арийские» тексты уж точно «дебильными» не назовешь, да и музыка дале­ко не трехаккордная... Что же касается жанра в целом, он счи­тается не то чтобы подростковым, хэви всегда относили к музы­ке промышленных окраин, к музыке прокатных станов... Гру­бой, пахнущей потом. Да если судить по внешнему виду музы­кантов, особенно на начальном этапе хэви, то на ум сразу прихо­дит сравнение с дикими охотниками, древними воинами... Культ мужской силы. Без особых эстетских хитросплетений. На тексты, как правило, внимания мало кто обращает. Хотя тот же Пейдж или Брюс - высокоинтеллектуальные личности, ни­чего примитивного в них и в помине нет. Мне кажется, что именно хард в свое время дал миру таких потрясающих музы­кантов, таких гитаристов, барабанщиков, вокалистов. Считай, что это сродни Бетховену в классике. Я, кстати сказать, очень люблю и Бетховена, и Генделя, и Моцарта, и Верди с Доницетти, и Беллини, и Вагнера... Для Пушкиной традиционный хард-музыка, полная тайн, этакая раздвоенная дорога: к храму Солн­ца и храму Тьмы,
 
ОТРАЖЕНИЕ: Точно, Вагнер был первым немецким ме­таллистом. А как у тебя складываются отношения с Госпо­дом Богом?
 
Я: Та-та-та-та-та... Какая попсовая песня! С Высшей Силой лично я общаюсь напрямую, без посредников в лице служителей культа. Конечно, отношения у меня с B.C. сложные, зачастую драматические, однако я довольна... Но люблю разговаривать с духами деревьев, травы, дождя... Глубоко сидят во мне моти­вы язычества, ох, глубоко! Видишь, на стене крест висит? Да не бойся ты, он не перевернутый. Просто навершие его удлинено за счет головы Мирового Змея - это исландский крест, XI век на­верное. Смешение христианства и пережитков язычества... А все мои заходы в мистику, между прочим, не на пустом месте. А на каком именно, говорить я не буду - не то поднимется оче­редная буря в стакане воды. Именно из того места в далеком про­шлом и началась моя дорога к хэви-метал, по цепочке перерож­дений, к готическим построениям «Арии», к ее патетике. И во­обще, дорогое Отражение, тебе уже стираться пора. Хватит бол­тать. Еще надо посадить семь розовых кустиков, перебрать де­сять мешков индийского риса с ананасами и сочинить краткое пособие для журналистов по изучению нового «арийского» аль­бома. Ты растворяйся, растворяйся... А сейчас я скажу одну вещь, которую я никогда никому еще не говорила - ты же исчез­нешь и все забудешь...
 
Я благодарна той самой Высшей Силе, что она свела меня с «Арией»! Неважно, что мы постоянно ругаемся, шипим с Хол­стом друг на друга... Наверное, если бы не было «Арии», то не прорисовалась бы в сегодняшних сумерках фигура Маргариты Пушкиной. Своему очередному рождению на этом свете я обяза­на этой группе.
 
 
 
Отражение тихо крякнуло и исчезло. Зеркало покрылось се­тью мелких-мелких трещин... А Маргарита засела за воспроиз­ведение тушью изображения бешеной волосатой рыбы, которая с аппетитом пожирала маргаритин лес в одной из недавних ме­дитаций...
 
 



Дата публикации: 2004-12-05 (3033 Прочтено)



[ Назад ]


[Всё] A |  B |  C |  D |  E |  F |  G |  H |  I |  J |  K |  L |  M |  N |  O |  P |  Q |  R |  S |  T |  U |  V |  W |  X |  Y |  Z
А |  Б |  В |  Г |  Д |  Е |  Ж |  З |  И |  К |  Л |  М |  Н |  О |  П |  Р |  С |  Т |  У |  Ф |  Х |  Ц |  Ч |  Ш |  Э |  Ю |  Я

Top100
OnlyMetal.ru © 2004-2007. При полной или частичной перепечатке материалов просьба ссылаться на OnlyMetal.ru! Page for requests.
Карта сайта, страница для спамеров, реклама на сайте.